( astoria. the mother )
MATER ET FILIUS UNO CORDE SPIRANT
( МАТЬ И СЫН ДЫШАТ ОДНИМ СЕРДЦЕМ ) — HALOU × HONEYTHIEF
в час, когда над малфой-мэнором впервые за долгие годы разливалась зыбкая уверенность будущего, астория держала в руках новорождённого сына, ощущая в собственном дыхании почти забытую полноту жизни, возвращённую после долгих лет борьбы с проклятием, словно родовая магия, исчерпавшая свою жестокость, позволила наконец вдохнуть полной грудью. люцерис появился на свет крепким, молчаливым, с удивительно ясным взглядом, в котором уже угадывалась упрямая сосредоточенность древних родов, сплетенных в его магической днк, словно память крови тихо просыпалась под кожей.

рядом с ним лежала кассиопея, едва различимая в своей неподвижности. в тот момент тишина палаты сделалась почти невыносимой, растянувшись в бесконечность, где каждый вдох ожидал чуда. люцерис не плакал, словно понимая каким-то неведомым младенческим знанием, что первый крик не должен принадлежать ему одному. лишь когда сестра сделала свой первый неуверенный вдох, воздух вырвался и из его груди, соединив их голоса в один. астория запомнила тот звук как доказательство нерушимой // роковой связи, будто два сердца решили биться в согласии с самой первой секунды жизни. росли они неразлучно, наполняя холодные залы мэнора смехом, бегом и неугомонной жизнью, превращая место, долгое время пропитанное строгостью воспитания, наследуемым из поколения в поколение вместе с серебром в волосах, в дом, где жизнь возродилась в полноте красок, прибавив палитре новых оттенков.

( draco. the father )
SANGUIS  PATRIS  IN  FILIO  LOQUITUR
( КРОВЬ ОТЦА МОЛВИТ В СЫНЕ ) — FEVER RAY × IF I HAD A HEART
когда люцерису и кассиопее исполнилось пять, драко преподнёс им маленькие зачарованные метлы, рассчитанные на безопасную высоту и подконтрольный полёт, полагая подарок всего лишь детской забавой, способной развлечь близнецов среди бесконечных коридоров малфой-мэнора. однако в руках детей, уже обладавших врождённым упрямством и острым магнитизмом к шалостям, метлы сделались ключом к новым приключениям, открывшим им пространство над полами и коврами, где можно было скользить почти бесшумно, смеясь и догоняя друг друга среди лестниц и галерей.

вскоре их полёты превратились в дерзкие вылазки на кухню, где под покровом раннего утра исчезали слойки с банановым кремом и яблочным джемом, оставляя домовиков в искреннем недоумении. портреты предков, наблюдая за этими погонями, возмущённо шептались между собой, а старинные доспехи с тяжёлым звоном вздрагивали, когда близнецы пролетали мимо, размахивая деревянными мечами. жалобы доносились до отца семейства почти ежедневно, однако драко слушал их с редкой для малфоя мягкостью, скрывая усмешку в уголке губ. ощущая в детском смехе нечто освобождающее, папа будто отпускал тяжесть прошлого постепенно растворялась в шуме игр детей. наблюдая за сыном, уверенно удерживающим равновесие на метле даже в самых безрассудных виражах, драко впервые позволил себе мысль, что в этом мальчике скрыта сила, не связанная с фамильной гордостью или страхом перед историей рода. в люцерисе росло нечто живое и дерзкое, словно ветер над квиддичным полем, который невозможно удержать стенами старых домов.

( scorpius. the brother )
FRATER FRATRI LUMEN IN TENEBRIS
( БРАТ БРАТУ СВЕТ ВО ТЬМЕ ) — DAVID KUSHNER × DARKERSIDE
когда скорпиус уехал в хогвартс, расстояние между братьями измерялось не только милями, но и бесконечной чередой писем, которые люцерис отправлял почти ежедневно, заполняя пергамент беспокойным почерком, постепенно становившимся всё ровнее и увереннее. в каждом послании чувствовалась жажда участия в жизни старшего брата, словно через чернила и перья он пытался дотянуться до замка, где уже начиналась настоящая волшебная судьба. скорпиус, читая эти строки, иногда улыбался тихо и немного растерянно, узнавая в них дерзость младшего, который не стеснялся называть его деловым ливером, жалуясь на отказ дать подержать волшебную палочку.

письма постепенно наполнялись историями, в которых появлялась антея, девочка из семейного круга, чьё имя сначала упоминалось вскользь, а затем всё чаще вплеталось в рассказы о прогулках, играх и нелепых спорах с кассиопеей. однажды люцерис признался, что на спор поцеловал её, после чего, убегая от неожиданной серьёзности собственных чувств, столкнулся лбом с сестрой, став причиной шумного родительского выговора. скорпиус отмечает, что люцерис овладел письмом на достаточном уровне мастерства, чтобы начать писать антее комплиментарные записки. гневный ответ малфоя не заставил себя ждать. следующее письмо было написано с притворным негодованием, где между строк читалось смущение, едва прикрытое обидой на брата, который якобы ничего не понимает в столь серьёзных вопросах сердца. скорпиус ответил коротко, прикрепив к конверту коробок в традиционных слизеринских цветах с золотом снитчем и приписав, что впереди у люцериса сотни таких ловких поимок, каждая из которых будет напоминать о том, что терпение и смелость всегда вознаграждаются. не только на квиддичном поле, но и в любви.

( cassiopeia. the sister )
GEMINI UNA ANIMA IN DUOBUS CORPORIBUS
( БЛИЗНЕЦЫ — ОДНА ДУША В ДВУХ ТЕЛАХ ) — LONDON GRAMMAR × NIGHTCALL
когда настал день отправления в хогвартс, кассиопея и люцерис стояли на платформе рядом, ощущая знакомую с рождения уверенность. между ними существовала незримая нить, не позволяющая страху коснуться их мыслей. распределяющая шляпа почти без колебаний произнесла имя слизерина для каждого из них. в тот миг фамилия малфой прозвучала в большом зале уже иначе, лишённая прежнего тяжелого груза преступлений предков. скорпиус успел проложить дорогу раньше, приняв на себя первую волну подозрений, поэтому близнецов встретили скорее с любопытством, чем с откровенной враждебностью.

люцерис быстро оказался в центре внимания благодаря удивительной уверенности на метле и спокойной решимости, которая проявлялась даже в повседневных мелочах, от тренировок до разговоров с сокурсниками. кассиопея шла рядом, сияя собственной непредсказуемой энергией, превращая их дуэт в живую силу, способную менять атмосферу факультета. постепенно семейные трофеи, добываемые поколениями малфоев, в зале перестали восприниматься как пыльные напоминания о прошлом, поскольку новые победы начали добавляться к старым, отражая свет совсем иначе. фамилия малфой медленно освобождалась от душащей клетки теней, словно серебро, которое долго лежало в темноте и вдруг снова увидело солнечный // фарфорово-лунный луч.

( ursula. the auntie )
ANIMAE COGNATAE SEMPER SE AGNOSCUNT
( РОДСТВЕННЫЕ ДУШИ ВСЕГДА УЗНАЮТ ДРУГ ДРУГА ) — MS MR × PIECES
среди всех взрослых первой, кто увидел в люцерисе будущего профессионального игрока, оказалась урсула гринграсс, наблюдавшая его школьные матчи с вниманием человека, умеющего распознавать редкое сочетание инстинкта и безрассудной храбрости. она появлялась на трибунах на каждом его матче, привозя из дома корзины с их с кассиопеей любимыми слойками, щедро пересыпанными корицей и хурмой. тётушка урсула превращала каждый матч в семейный ритуал. вскоре прибавилась полувейла, ставшая частью их семьи и дарившая им с сестрой свежие фотокарточки, как напоминание о важности памяти.

люцерис чувствовал рядом с урсулой странное спокойствие, словно у него появилась старшая сестра, которой можно доверить даже самые неловкие мысли. разговоры об антее возникали именно в неуклюжих разговорах их коротких встреч. она слушала без снисхождения, иногда смеясь тихо и понимающе. урсула явно что-то знала и не говорила люцерису, что вгоняло его в краску сильнее. будто уже видела будущее, к которому юноша только приближался. но тётушка быстро сглаживала углы и меняла тему, фантазируя о том, что однажды он действительно станет частью большого квиддичного мира. и люцерис, ловя на поле очередной снитч, всё чаще вспоминал её слова, которые звучали как обещание, произнесённое задолго до настоящей победы.

( daphne. the godmother )
MAGISTRA TACITA FORTIOREM DISCIPULOS PARIT
( МОЛЧАЛИВАЯ НАСТАВНИЦА ВЗРАЩИВАЕТ СИЛЬНЫХ УЧЕНИКОВ ) — FLORENCE & THE MACHINE × KING
с крёстной отношения всегда напоминали маневрирование между уважением и осторожностью, поскольку слишком явное сходство между ними нередко становилось темой светских замечаний, произносимых вполголоса среди серебряных бокалов и холодных улыбок. люцерис слышал подобные слова достаточно часто, чтобы однажды понять скрытый смысл, ощущая в них не только сравнение внешности, но и намёк на характер, упрямый и прямой, как у женщины, сумевшей удержать на своих плечах заботы и проблемы целого рода.

рядом с крёстной малфой неизменно чувствовал напряжение и требовательную взыскательность, словно каждое его действие взвешивалось на невидимых весах. именно дафна обучала его тонкостям защиты от тёмных искусств, терпеливо наблюдая за тем, как он учится проверять метлу, перчатки, каждую деталь экипировки, превращая бдительность в привычку. вечерами в её библиотеке звучали слова древних обрядов гринграссов, произносимые вместе с асторией, и люцерис слушал их, ощущая прикосновение глубокой родовой магии. он редко позволял себе лишние слова рядом с крёстной, однако в её присутствии никогда не чувствовал одиночества. для него она оставалась холодной богиней старых домов, которая изредка спускается к людям, чтобы научить их выживать в мире, где сила всегда требует мудрости и готовности идти на жертвы.

( anthea. the infinite love )
AMOR FATO SCRIPTUS NEC TEMPORE NEC VOLUNTATE FRANGITUR
( ЛЮБОВЬ, НАПИСАННАЯ СУДЬБОЙ, НЕ ЛОМАЕТСЯ НИ ВРЕМЕНЕМ, НИ ВОЛЕЙ ) — ALEX WARREN × ORDINARY
понимание собственных чувств пришло к люцерису неторопливой тягучестью, как фолкстоунский ветер над ла-маншем постепенно поднимает волну по весне, когда воздух густеет от пробудившихся после зимы надежд. долгое время его колкости и дерзкие шутки в адрес антеи воспринимались окружающими как привычная мальчишеская игра, пока астория однажды не остановила сына в отцовском кабинете, заставив честно взглянуть на собственное сердце. под её спокойным и строгим взглядом люцерис вдруг ощутил неловкость, несоразмерную его росту и уверенности. все слова потеряли привычную колкость и дерзость.

признание вырвалось почти шёпотом, и с того дня его поведение изменилось, приобретая ту нежность, которую он прежде не позволял себе показывать. к концу лета между ним и антеей падают барьеры один за другим, освобождая запертые неловкостью чувства. малфоя больше никогда не покидало ощущение, что их любовь жила задолго до их рождения. в хогвартс они вернулись уже парой. эта новость не вызвала удивления, поскольку окружающие давно замечали, как их взгляды ищут друг друга в толпе // в большом зале // на уроках. помолвка на седьмом курсе и свадьба после выпуска выглядели продолжением пути, начатого много лет назад на берегу моря, где двое детей собирали стеклянные осколки, выброшенные из объятий волн. люцерис, став профессиональным ловцом, посвящал каждую победу ей, холодно поправляя журналистов, когда те называли антею лишь его женой, перечисляя её достоинства с той же серьёзностью, с какой ловил золотой снитч среди свистящих до оглушения ветров квиддичного поля.

играл в сборной слизерина на позиции ловца (2019-2025) ● после выпуска сразу пробился в основной состав «сенненских соколов» (2025-2026) ● перешел в «паддлмир юнайтед» в 2027 ● обладатель длинной шевелюры, но чаще носит волосы в пучке с одной прядью навыпуск ● сорока в душе, любит всякие украшения, особенно хэндмейд ● получил имя в честь деда, не просто как дань уважения, но и как попытку на обеление